image
Большой театр — это «государство в государстве», со своими вековыми традициями, бесчисленными отделами и даже собственными спецслужбами. Но главное, конечно, — это люди. Они особенные. Здесь все без исключения здороваются друг с другом, и совсем неважно, знакомы они или видятся впервые. При встрече у служебного входа, в бесконечных коридорах, в столовой, в мастерских, в запыленных цехах, на подмостках и за кулисами, в гримерной — абсолютно везде снова и снова слышишь: «Здравствуйте!» Посторонний посетитель практически сразу начинает себя чувствовать со всеми заодно.
Мы это ощутили на себе сполна, наблюдая за подготовкой к премьере три с лишним месяца, от начала до конца. Нам много куда удалось пробраться: на первые примерки солистов у Чапурина, на репетиции к Бархатову, в мастерские и цеха Большого, где шьют костюмы и готовят декорации. Ну, и конечно, мы успели поговорить с главными героями проекта.
imageimageimage
«Летучая мышь» для меня — это не легкомысленная «оперетка», как многие ее называют, а серьезное произведение — строго выстроенное, с очень жесткой драматургией. В своей постановке я изменил место действия третьего акта. В оригинале все происходит в тюрьме, а это ограничивает возможности режиссера. За эти изменения одни, наверное, будут меня «расчленять», а другие, наоборот, хвалить.
Подготовка к постановке — это как создание фильма. Обсуждение, обмен идеями могут длиться годами, но сами съемки — это уже не творчество, а производство, у которого есть четкие рамки. В оперном театре все почти так же. Первый этап самый длительный: придумываешь у себя в голове, где, как и что должно происходить. Второй — идешь к художнику-постановщику, и начинается совместная работа.
Почему Игорь Чапурин? Все просто. «Летучая мышь» – история про богатых людей. Здесь царит атмосфера роскоши, светского шика. Игорь знает, как показать этот мир.
Если ты сам не уверен в том, что ты делаешь, то и люди тебе не верят. Ты должен четко знать, что должно быть так, а не иначе. Ты должен знать ответы на все вопросы, каждое действие должно быть обосновано и четко сформулировано.Только тогда людям, с которыми ты работаешь, будет неважно, кто ими руководит: 20-, 30- или 40-летний человек.
Меня страшно раздражает, когда меня называют вундеркиндом. Мне 26 лет, в этом возрасте люди государством управляли! И я не прилагаю каких-то сверхъестественных усилий: я не мальчик-рентген, металлические предметы не притягиваю. Что такого в том, что в свои 26 я поставил несколько спектаклей? Это не очень сложно — собрать в какое-то логическое действие десять человек.
imageimageimage
Чтобы придумать одежду для постановки, мне понадобилось семь месяцев. Я пересмотрел шесть вариантов оперетты только для того, чтобы понять видение разных художников. Я все посмотрел и благополучно забыл. И только тогда начал делать свое. Когда я приступил к созданию костюмов, в Санкт-Петербурге вовсю строились декорации.
«Летучая мышь» — это оперетта о сегодняшнем дне. Все события современны и реальны. Постановка идет на всех серьезных оперных площадках мира; в советское время эта оперетта была неоправданно забыта.
Я даже в мыслях не мог набраться наглости и представить, что буду работать с Большим театром. И когда меня пригласили делать костюмы для балета «Предзнаменование» П.И. Чайковского (в постановке Леонида Мясина. — Прим. ред.), у меня были очень странные ощущения: эйфория, праздник и испуг. Мне казалось, что это невозможно, но все сложилось: я имел счастье сделать в Большом три спектакля. Думаю, моя любовь к театру взаимна. Говоря конкретно о работе над «Летучей мышью», Васе я благодарен за нестандартное мышление и молодость.
Создавать костюмы для оперы и балета — это совершенно разные вещи. Наряд для балетного актера должен подчеркивать его физическое совершенство, пластику, грацию. Опера — это реальные люди, реальные размеры. Очень приятно, когда актеры начинают тебе доверять.
В работе над «Летучей мышью» я мог местами позволить себе сарказм и иронию. Работая с клиентами или создавая коллекции для модных показов, иронизировать тяжелее. Здесь же мое чувство юмора, которое знакомо лишь близким друзьям, смогло вылиться через творчество. Спектакль от этого только выигрывает.
imageimageimage