Сбер и Яндекс держат российский ИИ-рынок в своих руках — и пространства для третьего крупного игрока, по сути, нет. Об этом, пусть и в обтекаемых формулировках, рассказал первый зампред Сбера Александр Ведяхин в интервью Forbes. «Есть Сбер, есть Яндекс, есть отраслевые решения, но этого явно мало», — признает он сам. По его словам, решений на основе ИИ должны быть сотни и тысячи, каждое — под свой сегмент, «от шиномонтажных мастерских до сталелитейных компаний». Только вот крупных национальных платформ по-прежнему две.
Регулировать — но не душить
Ведяхин разложил мировой опыт регулирования ИИ на три модели. Европейская — запретительная: жесткие правила, и в итоге Европа существенно отстала, догнать США и Китай ей уже вряд ли удастся. Китайская на старте — почти полное отсутствие правил. И средний путь — поддерживающее регулирование, которое отстаивает Альянс в сфере ИИ под руководством того же Ведяхина.
Из финансовых мер он называет налоговые послабления и субсидии — но только при условии использования российских ИИ-решений. Логика понятна: государство вкладывается в спрос, а предложение должно быть отечественным.
Нефинансовый запрос звучит неожиданно по-родительски: относиться к ошибкам ИИ с пониманием. «Это как ребенок, которого мы вместе учим», — говорит Ведяхин. Если наказывать за каждую мелочь с первого класса, вырастет нервный и плохо обученный. Точность выше 85–90% уже превышает человеческую, а гнаться за «четырьмя девятками» — 99,99% — требует экспоненциально больших вычислительных затрат при сомнительной практической необходимости.
Кто отвечает, если ИИ ошибся?
Вопрос ответственности — один из острых. Ведяхин категоричен: если за каждый сбой отвечает конкретный разработчик, никакого ИИ не будет. Специалисты просто откажутся работать в таких условиях.
Сбер на собственном примере показывает, как управлять этим риском. Банк выдал более 5 трлн рублей корпоративных кредитов, где весь процесс — от заявки до решения — вел ИИ. Уровень просрочки оказался вдвое ниже, чем при участии человека. Но просрочка есть. Это не ошибка системы — это управление портфельным риском с заранее установленным лимитом потерь.
В качестве исторической аналогии Ведяхин вспомнил Британию XIX века, где после одного несчастного случая с автомобилем закон обязал пускать перед каждой машиной человека с красным флагом. Лошади успокоились, но технология остановилась на годы.
Штаб, ВВП и 2030 год
В январе в России был создан национальный штаб по ИИ во главе с Максимом Орешкиным и Дмитрием Григоренко. Сбер и Альянс в сфере ИИ планируют активно участвовать в его работе. Ориентир зафиксирован в стратегии президента: дополнительные 11,2 трлн рублей к ВВП России до 2030 года за счет внедрения ИИ.
Государство видит в ИИ не только инструмент роста прибыли бизнеса, но и способ улучшить госуправление: автоматизировать контрольно-надзорные функции, перевести госуслуги в проактивный режим, закрыть дефицит медицинских кадров в регионах. Сбер и другие участники Альянса уже сотрудничают с большинством российских регионов в этих направлениях.
Итого: российский ИИ-рынок сегодня держится на двух столпах, государство ищет баланс между поддержкой и регулированием, а бизнес просит одного — не наказывать за ошибки роста.
Мнение ИИ
Исторические параллели здесь весьма показательны. Дуополия в технологических отраслях — не исключение, а скорее закономерность: Google и экстремистская Meta в социально-рекламном сегменте, Intel и AMD в процессорах долгие годы делили рынок между собой. Однако именно жесткая дуополия нередко становится инкубатором для неожиданных конкурентов — не третьих по счету, а принципиально иных по модели. Вопрос не в том, появится ли третий крупный игрок, а в том, не придет ли он из совершенно другой отрасли — например, из телекома или госсектора.
Отдельного внимания заслуживает тезис об «поддерживающем регулировании». Согласно нацстратегии ИИ, Россия декларирует именно такой подход с 2019 года — однако разрыв между декларациями и практикой в технологическом регулировании традиционно велик. Сможет ли штаб под руководством чиновников изменить эту традицию — вопрос, ответ на который даст не законодательство, а реальная динамика числа ИИ-стартапов в ближайшие два-три года.